у коров контрольной группы, где средний балл дистоций составил 3,6 против 4,5 в III группе.

Случаи задержания последа отмечены в I группе у двух, во II-й и V-й – по одной голове. Заболевание эндометритом зарегистрировано у этих же животных и у одной коровы, стимуляция половой функции которой осуществлялась сурфагоном.

Продолжительность подготовительной стадии подопытных коров в некоторой степени характеризует подготовленность животных к родам. По этому признаку выгодное положение занимали коровы, стимулируемые в стельный сухостойный период лактобактерином и лактозасбраживающим стрептококком (опыт 5), у которых эта стадия длилась 228 и 238 мин и была короче, чем у аналогов контрольной группы, на 44 и 34 мин, чем у II группы – на 17 и 7 мин. Также более короткой у них была стадия выведения плода – 78,60 – 82,50 мин, что меньше, соответственно, на 21,6–17,7 мин (Р>0,95) и на 6,23–2,33 мин (Р<0,95).

Продолжительность отделения последа составила 205,0–206,5 мин, что короче, чем у аналогов I группы, на 76,4–74,9 мин, или на 27,15–26,62%. Задержание плодных оболочек в матке имело место только в контрольной группе и составило 20% от исследуемого поголовья.

Проведенная оценка родового процесса по 5-балльной шкале показала, что более легко протекал отел у коров III и IV групп – 4,60 и 4,33 балла, что больше по сравнению с аналогами I группы на 0,80–0,53, II-й – на 0,43–0,16 балла.

Продолжительность подготовительной стадии подопытных коров была наиболее короткой и у многократно осемененных животных, стимулируемых лактобактерином (опыт 6), – 312 минут, что короче по сравнению с контролем на 34 мин, или на 9,83%, а по отношению к аналогам, стимулируемым биосаном, – на 19 мин, или на 5,74% (Р<0,95).

Длительность стадии выведения плода у подопытных коров III и II групп была примерно одинаковой и составила 88,8–84,4 мин, что короче, чем у сверстниц контрольной группы, на 9,6 (Р<0,95) и 14,0 мин (Р>0,95).

С протеканием отела во многом связана третья стадия родов – последовая, продолжительность которой у коров I группы составила 5,08 часа, а у сверстниц опытных групп – на 0,59–0,65 часа короче. Свыше 6 часов задержание последа зафиксировано только у 2 голов в контроле, что, по В. Мадисону (2004), согласно ветеринарным канонам, считается патологией.

Вышеуказанные процессы в родовой деятельности коров опытных групп свидетельствуют о большей физиологической подготовленности их организма к родам по сравнению с аналогами контрольной группы.

Следовательно, в условиях экологической напряженности использование бактериальных препаратов способствует сокращению стадий родового акта и отдельных этапов выведения плода, а также лучшему протеканию процессов ретракции и контрактации мускулатуры матки.

3.3. Биологические особенности организма коров в связи с использованием различных биологически активных веществ

Важное практическое значение для характеристики интерьера животных, особенно в условиях сложившейся экологически неблагоприятной ситуации в РСО – Алания, имеет картина крови, которая играет первостепенную роль в обеспечении всех процессов, протекающих в организме (Е.В. Щербакова, 2004).

3.3.1. Морфологический и биохимический состав крови подопытных коров

Использование экологически безвредных препаратов лактобактерина (I группа) и биосана (II группа) в сочетании с инъекциями окситоцина (табл. 12) улучшило гемопоэз у коров, по-видимому, за счет повышения концентрации карбонатдегидрогеназы в красных кровяных клетках, но их преимущество по содержанию эритроцитов и лейкоцитов над контрольной III-й группой было недостоверным.

Таблица 12 – Морфологические и биохимические показатели крови

Количество лейкоцитов и общего белка, которое характеризует реакцию организма коров на элиминацию ксенобиотика, имело обратную зависимость с эритропоэзом. Коровы III группы превосходили сверстниц I и II групп по этим показателям, соответственно, на 5,7–7,9% и на 6,5–7,5%.

Применение биопрепаратов в комплексе с окситоцином при повышенном фоне цинка, очевидно, способствовало снижению выработки поджелудочной железой цинксодержащего гормона глюкагона, угнетение синтеза которого с одновременной активизацией выработки инсулина поджелудочной железой способствовало, относительно контроля, у коров I и II групп достоверному (Р>0,95) увеличению в сыворотке крови кальция на 15,5–18,4% и фосфора – на 18,9–22,6%.

В крови коров III группы содержание цинка было выше ПДК (2,2 мг/кг сухого вещества), а у аналогов I и II групп – достоверно (Р>0,95) ниже, чем в контроле, на 42,4% и 41,1%, причем ниже ПДК. 24

Снижение концентрации ксенобиотика в сыворотке крови обеспечивалось за счет его достоверно (Р>0,95) большего выделения с молоком у коров I и II групп против контроля на 34,1% и 31,8%. При этом его концентрация в молоке коров всех групп была выше ПДК.

При техногенной напряженности коровы I и II групп с наличием ПЖТ и гипофункции яичников, стимулируемые лактобактерином и биосаном с инъекциями синестрола и окситоцина, отличались лучшими показателями эритропоэза с одновременным недостоверным (Р<0,95) снижением в крови лейкоцитов и общего белка по сравнению с контролем.

Избыток тяжелого металла ингибировал уровень углеводного обмена за счет активизации выработки глюкагона в поджелудочной железе, а также интенсивности фосфорно-кальциевого обмена из-за антагонизма цинка и кальция.

Установлено, что введение стимуляторов способствует активизации промежуточного обмена, особенно у коров, которым вводился сурфагон в сочетании с лактобактерином (III группа).

Относительно начального этапа гематологических исследований была установлена тенденция поэтапного достоверного (Р>0,95) увеличения (на 2-е, 5-е и 10-е сутки после введения) числа лейкоцитов, общего белка, а также бактерицидной и фагоцитарной активности крови.

Под действием экологически безвредных биостимуляторов произошла активизация минерального обмена, о чем свидетельствует большее содержание кальция и неорганического фосфора в сыворотке крови на десятые дни после введения препаратов, соответственно, на 1,67–0,42 и на 0,96–0,20 мг%.

Анализируя данные морфологического состава крови коров, обработанных биопрепаратами в стельный сухостойный период (табл. 13), следует отметить, что более высокие показатели форменных элементов приходятся на период, когда животные находятся в состоянии половой охоты и во время отела, что полностью согласуется с данными, полученными А.А. Сысоевым (1978), Г. Туниковым, О. Баковецкой (2005). При этом преимуществом пользовались коровы опытных групп, хотя по сравнению с контролем разница была достоверной только с аналогами при инъекции лактобактерина (III группа) и лактозасбраживающего стрептококка (IV группа) (P>0,99–0,95). Установлено, что половая охота у коров сопровождается и относительно высоким содержанием общего белка в плазме крови, но преимущество в 3,7–2,9 г/л оказалось достоверным только при сравнении с контролем (Р>0,95) животных III и IV групп.

Обсуждая динамику белковых фракций крови, мы установили, что уровень альбуминов уже после месяца стимуляции половой охоты у коров опытных групп был несколько меньше, чем у аналогов контрольной группы, и отметили повышение его количества в стадии полового возбуждения, что, по А.А. Сысоеву (1978), способствует наиболее эффективному осеменению животных.