отела, способствует нормализации физиологических процессов и повышению молочной продуктивности. При этом наибольший эффект достигается благодаря применению лактобактерина.

3.4.2. Содержание тяжелых металлов в молоке коров

Аномальное содержание тяжелых металлов во внешней среде приводит к глубоким нарушениям клинического, морфологического и биохимического статуса организма, что сказывается на качестве продукции.

Анализ молока коров учхоза Горского ГАУ (опыт 4) на содержание тяжелых металлов на 1-м, 2-м и 3-м месяце лактации показал, что стимуляция животных биопрепаратами способствует снижению концентрации свинца в 1-й месяц лактации у коров III и V групп на 0,008 мг/кг (Р>0,999), II и IV – на 0,006 и 0,004 мг/кг (Р>0,99).

В последующие месяцы лактации наблюдается некоторое увеличение содержания токсиканта. Однако по сравнению с контрольными животными его концентрация остается ниже на 0,008; 0,009; 0,007 и на 0,009 мг/кг (Р>0,999) соответственно.

В группе коров, которым вводился сурфагон с лактобактерином, содержание кадмия было меньше, чем в контроле, на 0,004 мг/ кг, у коров, которым вводился сурфагон в сочетании с молозивом и лактобактерином, – на 0,003 мг/кг.

В последующие месяцы лактации наблюдалось повышение содержания кадмия в молоке во всех группах, хотя несколько ниже оно было в молоке коров III и V групп.

Из перечисленных ксенобиотиков во все месяцы лактации превышение ПДК было отмечено только по цинку. При этом применение сурфагона и лактобактерина обеспечило достоверное (Р>0,95) повышение концентрации цинка в молоке коров III группы относительно контрольных аналогов и ПДК.

Исследования по оценке молока коров, стимулируемых в стельный сухостойный период (5-й опыт), на содержание некоторых тяжелых металлов проводились в стадии половой охоты после отела, и согласно их данным концентрация цинка в молоке была выше ПДК у коров всех подопытных групп: в I-й – на 5,2%, во II-й – на 17,2%, в III-й и IV-й – на 12,0%.

Что касается кадмия, то его содержание во всех пробах молока было ниже ПДК: у животных I группы – на 0,013 мг/кг, II-й – на 0,017, III и IV групп – на 0,019 мг/кг. В молоке коров I группы отмечено также большее содержание свинца по сравнению с аналогами других групп, при превышении ПДК в 1,8 раза, в то время как у животных II группы – в 1,40 раза, а у аналогов III и IV групп – всего на 10,0 – 20,0%.

Однако низкий уровень содержания свинца в молоке коров опытных групп не является свидетельством его экологической безопасности, поскольку тяжелые металлы кумулируют в организме и характеризуются длительным периодом выведения.

Во все периоды наблюдений после отела содержание свинца и кадмия в цельной крови и молоке было практически одинаковым, то есть ни в один из периодов достоверных отклонений от средних показателей по этим элементам в анализируемых жидкостях не было. Причем содержание этих тяжелых металлов в молоке коров во все периоды было ниже ПДК.

Установлено, что между показателями концентрации цинка в цельной крови и молоке существует обратная зависимость. В наиболее оптимальный срок осеменения – на 31–70-й день после отела – концентрация этого элемента в цельной крови была достоверно (Р>0,95) ниже на 31,9–33,7%, а в молоке, наоборот, на 43,8–45,7% больше (Р>0,95). При этом концентрация его в молоке подопытных коров во все периоды была выше ПДК.

В этой ситуации возникает вопрос о повышении санитарно-гигиенической ценности молока, так как цинк, как и другие тяжелые металлы, становится причиной канцерогенного и гонадотоксического действия, обладает кумулятивными свойствами в организме человека. Учитывая то, что ионы цинка транспортируются β- и γ-глобулинами, мы из молока коров на 50-й день после отела приготовили осетинский рассольный сыр в соответствии с ОСТ 4991–84 «Сыры рассольные» путем створаживания его сычужным ферментом. Распределение цинка по фракциям молока представлено в таблице 17.

Таблица 17 – Распределение цинка по фракциям молока

Установлено, что до 85,2% цинка остается в сыворотке, поэтому, при самом высоком уровне этого элемента в цельном молоке, его концентрация в образцах сыра была ниже ПДК.

Следовательно, при повышенном фоне цинка молоко следует использовать для сыроделия.

3.5. Экономическая эффективность применения экологически безопасных препаратов для повышения воспроизводительной функции коров

Современные требования к молочному скотоводству в основном определяются экономической эффективностью производства молока, и слагаемыми достижения высокой рентабельности этой отрасли являются высокая молочная продуктивность животных, низкие затраты кормов и быстрая окупаемость

выращивания коров, которые непосредственно связаны с их воспроизводительными способностями (Г. Левина, Н. Сивкин, И. Петрова, 2002; А.М. Чомаев, Р.Х. Эльканова, К.Н. Сейранов, 2007).

Экономическую эффективность применения биопрепаратов во всех научнохозяйственных опытах устанавливали исходя из методики А.С. Митюкова и З.И. Эскелевой (1988), согласно которой экономический ущерб, причиняемый бесплодием коров, складывается из потерь от недополучения приплода и молока в зависимости от продуктивности коров и продолжительности периода бесплодия, а также затрат на используемые препараты и осеменения.

Ущерб от недополучения приплода в пересчете на молоко и от потери молока в связи с бесплодием составил у коров, не подвергавшихся стимуляции охоты биопрепаратами, в 1-м опыте – 1991,7 руб., во 2-м – 2201,96 руб. Учитывая затраты на введение синестрола, окситоцина и доз семени, потери у животных контрольных групп составили, соответственно, 2003,50 руб. и 2217,86 руб.

У коров других групп, стимулируемых лактобактерином и биосаном, затраты складывались только из стоимости соответствующих препаратов и дополнительного расхода доз семени, так как сервис-период у них не превышал 80 дней, принятых за норму.

В результате проведенных исследований (опыт 3) от коров I группы недополучено 0,14 теленка. В переводе на молоко эти потери составили 67,8 кг, или в денежном выражении из расчета стоимости 1 кг молока 6 руб – 406,8 руб. (по ценам 2002 года).

С учетом недополученного молока (12 руб. за 1 кг) и затрат на препараты (опыт 5) ущерб от бесплодия коров I группы составил 8580,84 руб. на корову, введение же тетравита способствовало сокращению его на 29,14%, Enterococcus durans ВКПМ В-8731 – в 3,25 раза.

Полученные результаты при испытании биопрепаратов на многократно осемененных коровах показали, что ущерб от бесплодия коров I группы составил на голову 6200,9 руб., использование же биосана и лактобактерина способствовало сокращению его почти в 2 раза.

Следовательно, для повышения воспроизводительной функции коров экономически выгодным также оказалось использование микробиологических препаратов, особенно лактобактерина.

ВЫВОДЫ

1. Воспроизведение крупного рогатого скота является одним из самых сложных биологических процессов и главным фактором, определяющим рост поголовья, уровень молочной продуктивности коров, э ффективность 36