бралась из вольеры на территорию зоопарка, преодолев по узкой ступеньке на бетонной стене более 10 метров (Алискерова, 1995). По-видимому, подобное поведение было вызвано тем, что новая вольера находилась ниже уровня посетителей, а единственной доступной возвышенностью была та самая ступенька. Обе самки были немедленно переведены на Старую территорию зоопарка.
В природе в качестве обзорных и маркировочных пунктов гепарды используют термитные горки, холмики и вертикально растущие деревья с пологими крепкими ветками (Marker-Kraus, 2002). Даже при предоставлении просторных вольер (600 м²), гепарды используют возможность оказаться на возвышенных участках, забираясь на деревья или используя их в качестве лестницы. В 1987-88 годах в Московском зоопарке двухгодовалые самочки, рожденные в зоопарке, использовали растущие вдоль ограждения вольеры деревья для вылазок на территорию зоопарка, особенно зимой, когда снежный покров уменьшал высоту ограждения с внутренней стороны вольер. Как только высоту ограждения увеличили, попытки прекратились до прибытия в 1991 году четырех взрослых гепардов. Сначала они, а впоследствии и их детеныши начали запрыгивать на деревья на трехметровую высоту около бетонной стены вольеры, которую также увеличили, усилив козырьком (Алискерова, 1995).
Заполненный водой ров в некоторых случаях может стать не только привлекательным декоративным элементом и надёжным барьером, отделяющим животных от посетителей, но важным элементом обогащения среды животных в неволе. Например, в частном зоопарке Объединенных Арабских Эмиратов склон, ведущий ко рву, был пологий, и все гепарды предпочитали утолять жажду из этого более «естественного» источника чаще, чем из мисок, хотя для этого им приходилось преодолевать по валунам 2,5 метра. Более того, трое раздельно содержавшихся гепардов (самец и 2 самки) охотно плавали почти каждый день, предпочитая не самое жаркое время суток, хотя в природе реки и ручьи являются для гепардов естественными преградами для передвижения. Почти у самой кромки воды глубина начинала постепенно увеличиваться, и гепарды практически сразу начинали плавать по кругу или линейной траектории.
В неволе, лишенные возможности получать в достаточной мере стимулы для проявления видоспецифического поведения, животные сталкиваются с проблемой использования свободного времени. Содержащиеся совместно животные, демонстрирующие аффилиативное (дружеское) поведение, устраивают активные игры с использованием всей предоставленной площади. Поскольку около двух лет в природе самки проводят в обществе сородичей, гепарды, особенно молодые, не избегают контакта с незнакомыми особями своего вида, а стремятся к нему. Существование в группе способствует реализации потребности в охоте, которое они удовлетворяют во время совместных игр в «догонялки». Одиночные животные разнообразят довольно однообразную среду самостоятельно, используя любые доступные объекты. В закрытом для публики Центре по Сохранению редких видов (White Oak Conservation Center, WOCC в США) самка, содержавшаяся в одиночестве вдали от других гепардов в вольере около 400 м², использовала одно из растущих там деревьев, ловко забираясь по вертикальному стволу на высоту 3,5 метров до развилки и сразу же спрыгивая
вниз. Подобное поведение могло повторяться несколько раз в сутки. Из своей вольеры самка не видела ни других гепардов, ни людей, поскольку киперы приходили только один раз в день на время кормления и уборки.
Говоря о комфортном состоянии животного в неволе, необходимо принимать во внимание влияние такого важного фактора, как человек (посетители и служители). Наблюдения, проведенные в Московском зоопарке, выявили закономерность, – наибольшую активность гепарды проявляли, только если у вольеры находилось менее 5 посетителей; при возрастании количества визитеров наблюдалось подавление двигательной активности животных и стремление переместиться в дальнюю часть вольеры. На основании этого был сделан вывод, что для гепардов любое количество людей у клетки является «избыточным» (Попов, Зубчанинова, 1995). Наряду с этим возрастает роль обслуживающего персонала и его ответственность за благополучие вверенных ему животных. В английском языке существует, на наш взгляд, удачный термин для обозначения профессии человека, ухаживающего за животными – кипер (keeper), что в переводе означает «хранитель». «Кипер» как нельзя лучше отражает задачу и роль человека, которому вверена судьба животных, и подходит для использования в отечественных организациях, содержащих диких животных. Фактически именно кипер проводит большую часть времени с животными, чем зоотехнический персонал, поэтому от того, сколько времени он проводит, наблюдая за животными, и насколько тесный контакт (без приручения) с «подопечными» устанавливает, зависит благополучие животного.
Одним из неудачных примеров менеджмента можно проиллюстрировать на примере зоопарка г. Претории. Работа обслуживающего животных персонала построена на принципе жесткого разделения обязанностей: ежедневно одна группа киперов занимается утренней уборкой вольер, после чего другая группа осуществляет кормление животных. Корма приготавливаются в виде индивидуальных порций на кормокухне третьей группой сотрудников. Супервизор отдела, ответственный за определенную группу животных, ежедневно совершает обход. Однако он не всегда получает точную и оперативную информацию о поведенческих и физиологических особенностях животного (включая активность, поедаемость кормов и качество экскретов). Так, осенью 1999 года супервизору поступила информация о том, что у отдельно сидевшего самца королевского гепарда в кале появилась кровь. Кормление производилось через день кониной (мясо на кости). При визуальном осмотре кормов, готовых к даче, выяснилось, что порции содержали крупные куски старого жира, были проморожены изнутри и содержали печати, опоясывающие каждый кусок. Киперы скармливали мясо в том виде, в котором получали на кормокухне, не производя дополнительной обработки. О весе корма они имели приблизительное представление, ошибаясь в оценке на 1-1,5 кг, поскольку не интересовались этим вопросом. А поскольку коммуникация между киперами не осуществлялась, супервизор получал информацию не оперативно, и на выяснение причин проблемы уходило несколько дней.
Особого внимания заслуживает методика кормления животных. В зоопарках ЮАР (Йоханнесбург, Претория) оно производилось путем выбрасыва-
ния кусков мяса на кости в вольеру. В зоопарке Йоханнесбурга кормление трёх совместно содержавшихся гепардов (самца и двух самок) вызывало конфликты между животными: самец первым подхватывал порцию мяса и подбегал к другому куску, ложась на него и защищая от претендентов. Этот самец в течение нескольких лет страдал ожирением, животные не размножались. Поскольку в вольере не было предусмотрено специального места для отделения животных, отсутствовала возможность не только контролировать потребление животными пищи, но и проводить такие необходимые мероприятия, как дегельминтизацию. Совместное кормление животных индивидуальными порциями вызывает пищевую конкуренцию и агрессию, что наблюдалось автором также в центрах по разведению редких видов ЮАР (De Wildt Breeding Center) и США (WOCC). Предоставление группе целой туши крупного кормового животного, как это делалось в CCF (в Намибии), снижало риск возникновения агонистического поведения.
В Московском зоопарке кормление гепардов всегда производилось с разделением животных по клеткам домика и из металлических мисок (Алискерова, 1995). Кормовые миски являлись своеобразным пищевым стимулом для животных – если во время кормления всем гепардам в домике были расставлены миски с забитыми кроликами, а одному в клетку был пущен живой, животное не сразу реагировало на него как на еду. Обнюхивание кролика занимало несколько секунд, после чего внимание переключалось на других гепардов, поедающих корм. Как только в клетку ставили пустую кормовую миску, гепард немедленно нападал на кролика, и, положив в миску, съедал. Такое поведение наблюдалось автором дважды у разных самок. Вообще же приученные есть из мисок гепарды, даже если в первый момент уносили мясо, почти сразу возвращались к миске и приступали к еде.
Многолетний опыт работы автора с хищными млекопитающими позволяет сделать вывод о том, что независимо от приоритетной цели организации – пассивное экспонирование или разведение редких видов, необходимо наличие взаимного доверия между животными и обслуживающим персоналом. Это особенно касается гепарда, поскольку при определенной доле терпения этот вид довольно легко привыкает к человеку и к необходимым манипуляциям.
В Центрах WOCC (США) или CCF (Намибия), закрытых для публики, кормление гепардов всегда осуществлялось киперами, приближавшимися исключительно на автомобиле, который животные ассоциировали с источником пищи, не проявляя беспокойства. На человека, передвигающегося по территории пешком, они реагировали испугом, предпочитая немедленно удалиться вглубь вольеры, подальше от передней решетки. К присутствию наблюдателя (автора) гепарды привыкали на 1-4 день, после чего начинали относиться спокойно, что значительно облегчало работу с ними. Например, в одном случае, это позволило диагностировать заболевание, в другом – производить лечение.
Так, в WOCC в 1993 году в больших вольерах (до 2000 м² каждый), содержалось 34 гепарда, кормление которых производилось фаршем коммерческого производства. Кипер дважды объезжал территорию на автомобиле и сначала раздавал, а после собирал миски. Таким образом, не задерживаясь около
