Лучшей молочной продуктивностью отличались коровы, стимулируемые лактобактерином. Осеменение животных при отсутствии желтого тела и наличии полной инволюции матки (опыт 1) способствовало получению на одну корову 3489 кг молока, что выше, чем при стимуляции половой охоты биосаном, на 61 кг, или на 1,8% (Р<0,95), а по сравнению с коровами, не подвергавшимся стимуляции, разница составила 290 кг, или 9,4% (Р>0,95).
При наличии ПЖТ и гипофункции яичников, коровы (опыт 2), стимулируемые лактобактерином и биосаном, между собой почти не различались по молочной продуктивности и превосходили сверстниц контрольной группы, соответственно, на 378 и 426 кг, или на 13,4% и 15,1% (Р>0,95).
Санация шейки матки лактобактерином в дозе 10 мл после отхождения околоплодных оболочек не позднее 24 часов (3-й опыт) также благотворно сказалась на повышении молочной продуктивности коров за лактацию – на 330 кг молока, или на 11,5% (Р>0,95), по сравнению со сверстницами контрольной группы.
Животные III группы (4-й опыт), которым вводили сурфагон в сочетании с лактобактерином, обладали лучшей молочной продуктивностью, так как удой на одну голову составил 3829 кг молока, что выше по сравнению с контролем на 682 кг, или на 21,67% (Р>0,99).
Увеличение молочной продуктивности наблюдалось и у коров других опытных групп. Так, стимуляция лактобактерином способствовала повышению удоя за лактацию на 350 кг, или на 11,12%, по сравнению с контролем (Р>0,99). У коров II и IV групп это превосходство составило 315 и 276 кг, или 10,01% и 8,77% соответственно (Р>0,99).
Мы проанализировали уровень молочной продуктивности коров (опыт 5) по месяцам лактации и в целом за всю лактацию и выявили, что животные с лучшими воспроизводительными качествами отличались и большей молочной продуктивностью. Так, удой коров, стимулируемых в сухостойный период лактобактерином и Enterococcus durans ВКПМ В-8731, составил 5399–5300 кг молока, что больше по сравнению с контрольной группой на 383–284 кг, или на 7,63–5,66% (Р>0,95). От коров II группы было получено больше молока на 213 кг, или на 4,25% (Р<0,95). При сравнении животных III и IV групп с аналогами II группы разница была 170 и 71 кг, или 3,25% и 1,36%.
Большей молочной продуктивностью отличались и многократно осемененные коровы, стимулируемые бактериальными препаратами лактобактерином и биосаном (опыт 6). Так, по сравнению с аналогами контрольной группы ими продуцировано за лактацию молока больше на 229–358 кг, т.е. отмечена тенденция повышения молочной продуктивности в связи с повышением воспроизводительных качеств коров.
Стимуляция воспроизводительной функции коров разными препаратами не
сказалась на проценте жира в молоке как в отдельные месяцы лактации, так и в целом за весь период.
Однако в связи с разной молочной продуктивностью выявлены различия по количеству молочного жира. От коров I и II групп, стимулируемых лактобактерином и биосаном (1-й опыт), получено за лактацию 125,47 и 121,54 кг молочного жира, что на 12,17 и 8,24 кг, или на 10,74–7,27% больше, чем от сверстниц контрольной группы. Примерно такой же была разница между животными разных групп при стимуляции воспроизводительных функций коров при наличии ПЖТ и гипофункции яичников. Так, коровы I группы превосходили по этому показателю сверстниц III группы на 13,8 кг, или на 13,6%. Животные II группы по отношению к контролю имели молочного жира на 14,9 кг, или на 14,69% больше. Между коровами I и II групп разницы по этому показателю не выявлено.
При этом животные, обработанные лактобактерином, по сравнению с контролем имели больший коэффициент молочности на 7,5% и 10,0% (опыт 1). Более существенной – на 87 кг, или на 14,1%, – разница оказалась в пользу коров, обработанных этим препаратом после отхождения околоплодных оболочек (опыт 3).
Количество молочного жира у коров III группы (сурфагон+лактобактерин) за лактацию составил на 25,74 кг, или на 23,0%, больше, чем у животных контрольной группы. Между коровами II, IV и V групп разницы не выявлено, и по сравнению с контролем этот показатель был больше на 10,6%, 11,4% и 9,4%, а коэффициент молочности – на 23,9, 10,9, 13,3 и 10,7% соответственно.
При стимуляции коров в стельный сухостойный период лактобактерином и Enterococcus durans ВКПМ В-8731 разница по количеству молочного жира по сравнению с контролем составила 12,21 кг, или 6,78% (Р>0,95), и 9,64 кг, или 5,36%, а по отношению ко II группе – 7,45 кг, или 4,14% (P<0,95).
Наибольшее количество молока на 100 кг живой массы получено также от животных III группы, которые превосходили контроль по этому показателю на 8,24%, сверстниц II группы – на 7,64% и IV-й – на 2,63%.
Большее количество молочного жира получено и при стимуляции многократно приходящих в охоту коров лактобактерином по сравнению с контролем на 12,9 кг, или на 7,46%, и II группой – на 6,0 кг, или на 3,34%.
Следовательно, количество молочного жира в молоке коров подтверждено той же закономерностью, что и удой на корову по месяцам лактации и в целом за весь период.
Несколько более высокие показатели коэффициента молочности и выхода жира на 100 кг живой массы у коров, стимулируемых биопрепаратами, особенно лактобактерином, свидетельствуют об их конституциональной направленности в сторону молочного типа продуктивности.
Следовательно, при повышенном фоне цинка обработка коров вышеперечисленными препаратами, вызывая лучшую оплодотворяемость коров после
отела, способствует нормализации физиологических процессов и повышению молочной продуктивности. При этом наибольший эффект достигается благодаря применению лактобактерина.
3.4.2. Содержание тяжелых металлов в молоке коров
Аномальное содержание тяжелых металлов во внешней среде приводит к глубоким нарушениям клинического, морфологического и биохимического статуса организма, что сказывается на качестве продукции.
Анализ молока коров учхоза Горского ГАУ (опыт 4) на содержание тяжелых металлов на 1-м, 2-м и 3-м месяце лактации показал, что стимуляция животных биопрепаратами способствует снижению концентрации свинца в 1-й месяц лактации у коров III и V групп на 0,008 мг/кг (Р>0,999), II и IV – на 0,006 и 0,004 мг/кг (Р>0,99).
В последующие месяцы лактации наблюдается некоторое увеличение содержания токсиканта. Однако по сравнению с контрольными животными его концентрация остается ниже на 0,008; 0,009; 0,007 и на 0,009 мг/кг (Р>0,999) соответственно.
В группе коров, которым вводился сурфагон с лактобактерином, содержание кадмия было меньше, чем в контроле, на 0,004 мг/ кг, у коров, которым вводился сурфагон в сочетании с молозивом и лактобактерином, – на 0,003 мг/кг.
В последующие месяцы лактации наблюдалось повышение содержания кадмия в молоке во всех группах, хотя несколько ниже оно было в молоке коров III и V групп.
Из перечисленных ксенобиотиков во все месяцы лактации превышение ПДК было отмечено только по цинку. При этом применение сурфагона и лактобактерина обеспечило достоверное (Р>0,95) повышение концентрации цинка в молоке коров III группы относительно контрольных аналогов и ПДК.
Исследования по оценке молока коров, стимулируемых в стельный сухостойный период (5-й опыт), на содержание некоторых тяжелых металлов проводились в стадии половой охоты после отела, и согласно их данным концентрация цинка в молоке была выше ПДК у коров всех подопытных групп: в I-й – на 5,2%, во II-й – на 17,2%, в III-й и IV-й – на 12,0%.
Что касается кадмия, то его содержание во всех пробах молока было ниже ПДК: у животных I группы – на 0,013 мг/кг, II-й – на 0,017, III и IV групп – на 0,019 мг/кг. В молоке коров I группы отмечено также большее содержание свинца по сравнению с аналогами других групп, при превышении ПДК в 1,8 раза, в то время как у животных II группы – в 1,40 раза, а у аналогов III и IV групп – всего на 10,0 – 20,0%.
Однако низкий уровень содержания свинца в молоке коров опытных групп не является свидетельством его экологической безопасности, поскольку тяжелые металлы кумулируют в организме и характеризуются длительным периодом выведения.
