mansky J. S. (1914). Он впервые предложил рассчитывать коэффициент активности (Q) путем деления времени активности животного на время покоя за 24 ч. наблюдения. С помощью актографа им установлено, что коэффициент активности у разных видов животных варьирует в пределах от 0,03 до 2. Применяя, по существу, тот же принцип, Калабухов Н. И. (1940) выражал активность отношением ее к длительности покоя в процентах к 24 ч. Такой подход позволял получать величины индекса активности с неограниченным диапазоном значимости от 0 до бесконечности. Исследования Великжанина В. И. (2004) показали, что на протяжении суток у крупного рогатого скота не бывает в норме случаев абсолютного покоя или бесконечной активности, что может иметь место при краткосрочных наблюдениях (например, за 1 ч). При краткосрочных наблюдениях за животными и обработке данных на основе ШиманскогоКалабухова коэффициент активности часто равнялся 0, либо намного превышал 1. Хотя ошибочный характер получаемых данных наглядно проявляется в высокой степени положительной асимметрии, этим приемом расчета коэффициента активности продолжают пользоваться отдельные исследователи (Wiepkema P. R., 1987). Избежать отмеченных недостатков можно лишь формируя индекс активности, исходя из теории вероятностей, как частное от деления времени, затрачиваемого на тот или иной поведенческий акт, к общему времени наблюдения.
Великжанин В. И. в 1978 году разработал нормированный индекс функциональной активности – НИФА. Позднее вероятностный подход в индексировании этологических данных был использован и другими авторами (Low W. A. еt. al., 1981; Hines W. G. S. еt. al., 1983). В своих исследованиях Low W. A. еt. al., (1981), применив теорию цепей Маркова А. А. (1951) для анализа поведенческих актов у коров на пастбище, сумел дать характеристику таких поведенческих актов, как поедание травы, ходьба, жвачка стоя, стояние, жвачка в лежачем положении, сон, бодрствование лежа, питье воды. Эти акты он представлял в виде относительных индексов. На основе цепей Маркова А. А. была создана
компьютерная программа учета и обработки поведенческих признаков у животных (Hines N. G. S., 1983).
В Тулузской лаборатории физиологии и фармакологии Ruckebusch G. (1998) провел опыт по оценке двигательной активности и темперамента у 73 коров. В течение 3 лет осенью и зимой с помощью виброкардера учитывали двигательную активность и активность при поедании травы. Выпасали коров на пастбищах площадью 0,5 и 3 га. Сезонные изменения количества и качества травостоя, размеры пастбищ и погода оказали достоверное влияние на продолжительность прогулок, отдыха и стояния коров (двигательная активность) и на продолжительность поедания травы и активность руменаторных движений. Время, затраченное коровами на хождение по полю, достоверно коррелировало с временем поедания травы (r = 0,92), а время отдыха – с продолжительностью восхода и захода солнца. Независимо от размеров пастбища коровы тратили больше времени на хождение, чем на поедание травы. При уменьшении площади пастбища время, затраченное на поедание травы, уменьшалось. Так, на пастбище площадью 0,5 га коровы затрачивали на ходьбу в дневное время 290360 минут, а на поедание корма – 247-290 минут, а на пастбище площадью 3 га – 460-540 минут и 325-409 минут, соответственно. Время суток влияло на продолжительность двигательной и алиментарной активности коров. В ночное время, по сравнению с дневным, коровы меньше ходили, меньше поедали траву, но у них была более длительная жвачка. Сделан вывод, что размеры пастбища и погода влияют на двигательную и алиментарную активность коров, а сезонные изменения – только на продолжительность поедания корма.
Особенности группового поведения животных в период их адаптации обусловлены сложными взаимодействиями генотипа с факторами окружающей среды. Как отмечает Гарькавый Ф. Л. (1981), все поведенческие формы генетически детерминированы полигенными системами, состоящими из комплекса поведенческих актов, зачастую затрудняющих генетический анализ и их улучшение путем селекции.
Поведение коров находится в прямой зависимости от особенностей технологии содержания и доения. Коровы при беспривязном содержании обладают большей пищевой активностью, т.е. на прием корма и жвачку затрачивают на 5% больше времени, чем коровы на привязном содержании (Ипатова Н. Б., 2006).
Любимов А. И., Батанов С. Д. (2002) изучали особенности поведенческих признаков и их связь с хозяйственно-полезными качествами на чистопородном и помесном контингенте коров холмогорской породы. Анализ распределения коров по индексу общей активности в зависимости от возраста и происхождения показал, что у коров черно-пестрой породы этот показатель ниже, чем у коров холмогорской породы. Разница составила 0,070-0,119 (Р<0,001) у молодых и 0,031-0,084 (Р<0,01) – у полновозрастных особей. У чистопородных коров холмогорской породы и у холмогоро-голштинских помесей первого и второго поколений с возрастом величина индекса общей активности значительно снижалась (Р<0,01), в то время как у черно-пестрых коров она изменяется незначительно.
Было установлено, что индекс общей активности у чистопородных холмогорских коров и холмогоро-голштинских помесей первого и второго поколений оставался величиной относительно постоянной и с увеличением доли кровности по голштинской породе изменяется незначительно. Скрещивание коров черно-пестрой породы с голштинскими быками оказало существенное влияние на поведенческие признаки помесных животных. С увеличением доли кровности по голштинской породе индекс общей активности у коров черно-пестрой породы снизился на 6-10%.
Изучение влияния функциональной активности животных на их продуктивность позволило выявить умеренную корреляционную связь между молочной продуктивностью и индексом общей активности. Причем в некоторых случаях она оказалась отрицательной. Из этого следует, что для того, чтобы животные любой породы могли проявить свой генетический потенциал, необходимо учитывать их поведенческие реакции при формировании технологических групп.
