ров внешней среды, имеющее свои селекционные характеристики и описываемое комплексом популяционно-генетических параметров.
Исследования по генетике поведения животных касаются повторяемости и наследования инстинктов или отдельных поведенческих актов у животных, при этом существенное внимание обращается на высокую степень наследуемости таких форм поведения, как двигательная (Садовникова-Кольцова М. П., 1928, Кайданов Л. З., 1982), пищевая (Вуазен А., 1959) или половая активность (Siegel P. B., 1970, Духно З. И., Маринова В. О., 1983). Значимость того или иного признака при оценке популяционного разнообразия и при характеристике его взаимосвязей с хозяйственно-полезными качествами животных зависит в определенной мере от индивидуальной повторяемости данного признака в онтогенезе. Это положение в равной степени относится и к индексу общей активности, отражающему интегрированное свойство поведения сельскохозяйственных животных.
Стаканом Г. А. (1987) на основе корреляционного анализа по линии матьдочь был установлен коэффициент генотипической взаимосвязи ориентировочного рефлекса на уровне 0,34. Коэффициент наследуемости интенсивности полового цикла коров составил 0,21, скорости доения – 0,4-0,7 и поведения во время доения – 0,50. Коэффициент наследуемости ведущих показателей поведения потомства был еще выше и составил 0,9.
Внимание многих исследований было направлено на поиски методов сбора и анализа информации о поведенческих признаках (Недава В. Е., 1985; Hohenboken W. D., 1985; Gouyon H. W., 1985; Mc-Glone J. J., 1986; Anderson D. M., Urquhart H., 1986). При этом, автором большое значение придавалось выбору критериев, пригодных для количественного анализа поведенческих признаков (Fabre N., Venier G., 1987).
Показателем, характеризующим активность животных, является время. Однако для сопоставления результатов различных экспериментов, их количественного анализа этой информации бывает недостаточно. Пионером применения относительных единиц выражения активности животных можно считать Szy-
mansky J. S. (1914). Он впервые предложил рассчитывать коэффициент активности (Q) путем деления времени активности животного на время покоя за 24 ч. наблюдения. С помощью актографа им установлено, что коэффициент активности у разных видов животных варьирует в пределах от 0,03 до 2. Применяя, по существу, тот же принцип, Калабухов Н. И. (1940) выражал активность отношением ее к длительности покоя в процентах к 24 ч. Такой подход позволял получать величины индекса активности с неограниченным диапазоном значимости от 0 до бесконечности. Исследования Великжанина В. И. (2004) показали, что на протяжении суток у крупного рогатого скота не бывает в норме случаев абсолютного покоя или бесконечной активности, что может иметь место при краткосрочных наблюдениях (например, за 1 ч). При краткосрочных наблюдениях за животными и обработке данных на основе ШиманскогоКалабухова коэффициент активности часто равнялся 0, либо намного превышал 1. Хотя ошибочный характер получаемых данных наглядно проявляется в высокой степени положительной асимметрии, этим приемом расчета коэффициента активности продолжают пользоваться отдельные исследователи (Wiepkema P. R., 1987). Избежать отмеченных недостатков можно лишь формируя индекс активности, исходя из теории вероятностей, как частное от деления времени, затрачиваемого на тот или иной поведенческий акт, к общему времени наблюдения.
Великжанин В. И. в 1978 году разработал нормированный индекс функциональной активности – НИФА. Позднее вероятностный подход в индексировании этологических данных был использован и другими авторами (Low W. A. еt. al., 1981; Hines W. G. S. еt. al., 1983). В своих исследованиях Low W. A. еt. al., (1981), применив теорию цепей Маркова А. А. (1951) для анализа поведенческих актов у коров на пастбище, сумел дать характеристику таких поведенческих актов, как поедание травы, ходьба, жвачка стоя, стояние, жвачка в лежачем положении, сон, бодрствование лежа, питье воды. Эти акты он представлял в виде относительных индексов. На основе цепей Маркова А. А. была создана
компьютерная программа учета и обработки поведенческих признаков у животных (Hines N. G. S., 1983).
В Тулузской лаборатории физиологии и фармакологии Ruckebusch G. (1998) провел опыт по оценке двигательной активности и темперамента у 73 коров. В течение 3 лет осенью и зимой с помощью виброкардера учитывали двигательную активность и активность при поедании травы. Выпасали коров на пастбищах площадью 0,5 и 3 га. Сезонные изменения количества и качества травостоя, размеры пастбищ и погода оказали достоверное влияние на продолжительность прогулок, отдыха и стояния коров (двигательная активность) и на продолжительность поедания травы и активность руменаторных движений. Время, затраченное коровами на хождение по полю, достоверно коррелировало с временем поедания травы (r = 0,92), а время отдыха – с продолжительностью восхода и захода солнца. Независимо от размеров пастбища коровы тратили больше времени на хождение, чем на поедание травы. При уменьшении площади пастбища время, затраченное на поедание травы, уменьшалось. Так, на пастбище площадью 0,5 га коровы затрачивали на ходьбу в дневное время 290360 минут, а на поедание корма – 247-290 минут, а на пастбище площадью 3 га – 460-540 минут и 325-409 минут, соответственно. Время суток влияло на продолжительность двигательной и алиментарной активности коров. В ночное время, по сравнению с дневным, коровы меньше ходили, меньше поедали траву, но у них была более длительная жвачка. Сделан вывод, что размеры пастбища и погода влияют на двигательную и алиментарную активность коров, а сезонные изменения – только на продолжительность поедания корма.
Особенности группового поведения животных в период их адаптации обусловлены сложными взаимодействиями генотипа с факторами окружающей среды. Как отмечает Гарькавый Ф. Л. (1981), все поведенческие формы генетически детерминированы полигенными системами, состоящими из комплекса поведенческих актов, зачастую затрудняющих генетический анализ и их улучшение путем селекции.
