организациях. Однако на большинстве молочных ферм и комплексов продуктивность дойного стада ниже его генетического потенциала. По мнению исследователей, причиной этого является несоответствие между биологическими возможностями животных и технологическими условиями механизированного производства [3].
Использование современных доильных установок на молочной ферме должно сочетаться с перестройкой технологии производственных процессов, изменением организации труда на основе учёта физиологии животных, перегруппировкой стада с целью выделения животных, пригодных для машинного доения. Это предполагает наличие молочных пород, которые способны в условиях индустриального производства длительное время без ущерба для здоровья проявлять высокую молочную продуктивность. Наличие в стаде животных, обладающих неодинаковой приспособляемостью к условиям промышленной технологии производства молока и неодинаковыми продуктивными качествами с одинаковым генотипом, аргументировано указывает на актуальность изучения проблемы адаптации животных. Для формирования высокопродуктивного стада целесообразно отбирать животных с сильным типом высшей нервной деятельности, обеспечивающих сокращение потерь молочной продуктивности [44; 45].
Известно, что промышленная технология предусматривает несколько перегруппировок, перегонов животных. Однако чем чаще производятся перегруппировки и комплектование новых групп, тем сильнее и продолжительнее стрессовые реакции, тем более выражены их отрицательные последствия (снижение энергии роста, ухудшение оплаты корма, повышение заболеваемости и т. д.). Особенно сильно реагируют на перегруппировки высокопродуктивные животные [69].
Для оценки влияния перегруппировки стада на молочную продуктивность коров различного происхождения у животных подопытных групп оценивали среднесуточный удой молока у каждой коровы за 30 дней до перегруппировки и через 30 дней после перегруппировки.
В целом за 30 суток после перегруппировки среднесуточный удой у коров снизился: в I группе на 0,04 кг или 0,2 %, во II группе на 0,3 кг или 1,3 %, в III группе на 1,3 кг или 4,2 %, и в IV группе на 1,5 кг или 4,9 % (Р≤0,05), соответственно.
Анализ динамики молоковыделения показал, что внутри каждой группы наблюдались животные, которые восстановили свою продуктивность на 5–6-й день после перегруппировки. Однако большинство животных во всех группах завершили процесс восстановления на 9–11-й день наблюдения. Большее количество коров, которые быстрее адаптировались к новым условиям, связанным с перегруппировкой, было отмечено во второй группе (помесные коровы).
Следует отметить, что среднесуточный удой коров, полученных разными биотехнологическими методами, отличается друг от друга. Наиболее высокие среднесуточные удои оказались у коров III группы – 32,4 и 31,1 до и после перегруппировки, соответственно. Однако в этой группе животных восстановление исходного удоя у большинства животных наблюдалось только на 13–15-й день. Самый низкий среднесуточный удой был в первой (контрольной) группе, однако на величину среднесуточного удоя коров белорусской селекции перегруппировка не повлияла.
Полученные данные дают основание предполагать, что удой коров, полученных разными биотехнологическими методами, зависит от генотипов, которые совмещают генетический потенциал продуктивности со способностью проявлять ее в условиях стресса.
В соответствии с Государственной программой устойчивого развития села на 2011–2015 годы одна из стратегических задач животноводческой отрасли заключалась в достижении к 2015 году производства 10,7 млн т молока.
Молочному скотоводству должен быть отдан приоритет в развитии и в ближайшей перспективе, что обусловливается многими обстоятельствами. Во-первых, производство молока, как один из важных видов деятельности, определяющий в
значительной степени продовольственную безопасность страны, является основой экономического благополучия большинства сельскохозяйственных организаций. Во-вторых, из молока вырабатывается большое количество разнообразных продуктов питания, без которых трудно обойтись всему населению. Это формирует постоянный и повышенный спрос на соответствующее продовольствие как внутри страны, так и за её пределами.
Постоянный рост себестоимости продукции, находящийся в зависимости от ежегодного удорожания приобретаемых материально-технических ресурсов и к тому же не всегда рационального их использования, неотрегулированности закупочных цен и иных финансово-экономических механизмов, не позволяют субъектам хозяйствования иметь требуемые накопления для самофинансирования отрасли, развития на основе расширенного воспроизводства. По данным А. Святогора, А. Горбатовского, В. Шварацкого [186], в 2004, 2005 и 2008 годах закупочные цены на молоко, реализуемое в госресурсы, обеспечили среднюю рентабельность его производства на уровне 17,0; 14,4; и 18,8 %, соответственно. В остальные годы этот показатель не превышал 5,4–10,9 %, а в 2000–2003 годах производство молока для хозяйств было убыточным.
Очевидно, что лишь при достижении высоких производственных показателей субъекты хозяйствования в состоянии обеспечить производство молока с нормативным уровнем рентабельности, позволяющим развивать отрасль на принципах самоокупаемости и самофинансирования. Согласно расчётам А. Святогора, А. Горбатовского, В. Шварацкого [86], для выполнения республиканской программы развития молочной отрасли на 2010–2015 годы, в частности увеличения объёмов производства продукции, необходимо ежегодно повышать продуктивность молочных коров минимум на 3,1% (147 кг).
В последние годы с целью выхода на высокие производственно-экономические показатели отрасль всё более
