рующей дозы; способны первоначально репродуцироваться в органах ретикулоэндотелиальноной системы, а затем в мозговой ткани; могут адаптироваться к новому хозяину с укорочением инкубационного периода; изменяют патогенность для различного круга хозяев; могут клонировать штаммы, воспроизводить явления интерференции и другие феномены.
Прион чрезмерно устойчив к различным неблагоприятным факторам окружающей среды, химическим и физическим нагрузкам. Инфекционный агент переносит 12%-ный раствор формалина, разрушается при очень высоких температурах. Кипячение в течение 30…60 мин, а также длительное автоклавирование не вызывает его полной инактивации и потери инфекционных свойств. Это достигается только кипячением в течение 3 ч. Прионы устойчивы к высушиванию (до 2 лет), к замораживанию (в 3 раза больше, чем известные вирусы), к химической обработке, а также к обработке спиртами, формальдегидом, фторированным углеродам, УФ-лучам, ультразвуку, ионизирующей радиации. Прионы не чувствительны к интерферону, к действию концентрированных кислот и щелочей, солевых растворов и йодных соединений (Белова Л. В., Карцев В. В., Зуева Л. В., 2001). Виниловые и латексные перчатки, соответственно на 9% и 6% проницаемы для мелких вирусов и прионов.
Прионы относятся к патогенам 2-й степени опасности по мерам предосторожности для персонала. Предполагается, что возбудитель ГЭ КРС стал причиной появления нового варианта болезни Крейцфельда–Якоба у человека вследствие попадания в его пищевую цепь (только в Великобритании около 500 тыс. голов зараженного скота из 1,5 млн инфицированных). Число погибших в Великобритании составляет
около 150 человек, отмечены также смертельные случаи в Ирландии, Франции, Италии, Канаде, США.
Эпизоотологические данные. Заболевание относится к особой группе медленных инфекций, которые отличает четыре главных признака: продолжительный (месяцы и годы) инкубационный период; медленно прогрессирующий характер течения; необычность поражения органов и тканей; неизбежность смертельного исхода.
Первые сообщения об инфекционных амилоидозах животных появились в Англии в 1730 г. Стало известно о болезни скрепи, которая поражала овец, коз, диких баранов. Затем появились сообщения о трансмиссивной энцефалопатии норок, спонгиоформной энцефалопатии крупного рогатого скота (1986), трансмиссивной энцефалопатии кошек, пум, макак.
ГЭ КРС впервые зарегистрирована в Великобритании в 1985 г. (косвенные данные говорят об ее более раннем появлении, вероятно, в 1965 г.), затем в США в 1986 г. Наибольшее распространение ГЭ КРС имела там же: заболело около 200 тыс. коров в основном в возрасте 3…5 лет. Пик заболеваемости в этой стране, пришедшийся на 1992… 1993 гг., прошел, но за последующие 10 лет болезнь распространилась на другие страны. В настоящее время она встречается более чем в 30 странах мира. В последние годы ГЭ КРС регистрируют (от нескольких до сотен случаев) в большинстве стран Европы: в Ирландии, Франции, Португалии, Швейцарии, Германии, Нидерландах, Дании, Италии и др. Единичные случаи (завозного характера) отмечены в Омане, Канаде, Израиле, Японии. В России болезнь не зарегистрирована.
Инфекционная природа ГЭ КРС подтверждена результатами экспериментального заражения и воспроизведения заболевания губчатой энцефалопатией
у крупного рогатого скота, мышей и ряда других животных.
Распространению болезни в Великобритании способствовали причины техногенного характера: увеличение поголовья овец и объемы переработки (включая головы) на мясокостную муку; изменения с середины 70-х годов XX в. на утильзаводах страны режимов стерилизации сырья животного происхождения, применение новых химических технологий их обработки (ранее использовали автоклавирование, по новой технологии применяли сушку с органическими растворителями, которые менее эффективно инактивировали агент скрепи); увеличение производства молока, требовавшее более раннего отъема телят и интенсивного их откорма с использованием мясо-костной муки. Это привело к более массовому применению в пищевой цепи этого кормового средства, которое оказалось контаминированным прионами. Гипотезу заноса болезни с кормом подтверждает более высокая заболеваемость животных в молочных хозяйствах, чем в откормочных, где дают меньше кормовых концентратов, особенно телятам.
Круг хозяев возбудителей прионных болезней довольно многообразен. Восприимчивы крупный и мелкий рогатый скот, олени, кошки, норки, суслики, мыши, морские свинки, крысы, хомяки. В зоопарках прионные болезни обнаруживали у антилоп, страуса и других животных. Восприимчивыми в эксперименте оказались свиньи, овцы, козы, норки и обезьяны-мармозетки.
Возбудитель ГЭ КРС передается от больного животного здоровому при поедании зараженного корма. Возможна (до 10…20%) вертикальная передача, но она существенно не влияет на распространение эпизоотии. Наиболее опасные ткани — головной и спинной мозг, глаза. Молоко и мясо от больных животных в принципе не являют-
ся опасным материалом, так как в них прионы содержатся в незначительных количествах.
Источником прионного белка являются больные животные и животные в инкубационном периоде. Прион выделяется со всеми секретами и экскретами. Заражение происходит в основном алиментарным путем при скармливании парнокопытным животным мясокостной муки, изготовленной из млекопитающих, инфицированных прионами. Особую тревогу вызывает болезнь домашних кошек (4 случая), которых кормили консервами. У этих кошек при вскрытии обнаружены признаки губчатой энцефалопатии.
Считают, что распространение болезни связано не с внезапной мутацией возбудителя, а с попаданием в организм крупного рогатого скота большого количества агента скрепи и преодолением им видового барьера. Так, энцефалопатия норок возникла при скармливании им мяса больных скрепи овец.
Не исключено заражение через воду, половым путем, через поврежденную кожу и слизистые оболочки. Заражение пастбищ овцами, больными скрепи, не только оказывает влияние на последующее инфицирование здоровых овец, но способствует заражению коров, а также лосей и чернохвостых оленей при совместном выпасе с ними.
Болезни более подвержены животные молочных пород по сравнению с мясными. Заболевают в основном коровы, редко — быки. Наибольшее число случаев выявлено среди животных голштино-фризской породы. Связи между стадией стельности, сезоном и началом болезни не установлено.
ГЭ КРС как новая нозологиче ская форма из группы трансмиссивных губкообразных энцефалопатий (ТГЭ) быстро распространилась с прогрессивно возрастающей инцидентностью с 2,5 тыс. случаев 1988 г. (начало эпизоо-
тии) до 37 и 35 тыс. соответственно в 1992 и 1993 гг. (пик эпизоотии). Общее число пораженных животных в 1996 г. превысило 150 тыс. голов (около 30% поголовья КРС Великобритании, более половины молочных стад оказались неблагополучными). Заболевание было объявлено как особо опасная болезнь.
Для ГЭ КРС прионной этиологии характерна энзоотичность и локальное распространение. ГЭ КРС нанесла европейским странам огромный экономический ущерб в результате уничтожения около 4 млн голов крупного рогатого скота.
Только в Великобритании он составил 4,5…7 млрд фунтов стерлингов. Проблема приобрела характер социальной, так как привела к разорению большого числа ферм, существенному сокращению мясного рынка и спаду производства в ряде отраслей легкой промышленности.
У людей в настоящее время описаны 4 прионные болезни: болезнь Крейтцфельда–Якоба (БКЯ), куру, синдром Герст манна–Штреусслера–Шейкнера и фатальная семейная бессонница. Источником прионной инфекции для людей являются животные, органы и ткани которых инфицированы прионами. Считается, что основная часть прионных болезней животных передается через контаминированную прионами пищу (плохо проваренное говяжье, свиное, баранье мясо; сырые морепродукты: устрицы, моллюски; частое употребление в пищу инфицированной жареной свинины, жареной баранины, ветчины, сосисок, свиных отбивных, копченой свинины и потрохов).
Алиментарное заражение человека возможно при попадании в пищу субпродуктов от животного в инкубационный период болезни. Это напрямую связано с тем, что никакая технологиче ская переработка и приготовление пищи не эффективны a priori в отношении ин-
фекционного приона (Белова Л. В., Карцев В. В., Зуева Л. В., 2001).
Патогенез. Предполагается, что при поедании животными кормов, содержащих патологическую форму приона, последний вступает во взаимодействие с нормальным прионным белком, конвертирует его в патологическую изоформу, образуя две молекулы. При следующем взаимодействии образуются четыре молекулы и т. д. в виде цепной реакции.
Накапливаясь, патологические прионные молекулы агрегируются в волокна и образуют амилоидные бляшки. Нейроны при этом разрушаются, и на их месте образуется вакуоль. Локализуются прионы в основном в центральной нервной системе, хотя обнаруживают их во многих органах. Прионы поражают нейроны и серое вещество мозга, где они образуют вакуоли (пустоты) различной формы, величины и интенсивности. Под микроскопом мозг напоминает губку; откуда и название — «губкообразная энцефалопатия».
Симптомы. Термин «губкообразная энцефалопатия» применительно к крупному рогатому скоту введен для обозначения симптомокомплекса болезни, при которой нейроны и серое вещество мозга напоминают губку, будучи пронизанными вакуолями. Эта картина сходна с таковой в группе медленных инфекций у животных других видов (скрепи овец, трансмиссивная энцефалопатия норок, хроническое изнурение чернохвостых оленей) и человека (куру, болезни Крейтцфельда–Якоба).
Инкубационный период длится от 1 года до 25…30 лет, поэтому болеют взрослые животные в возрасте от 2 лет. Течение медленно прогрессирующее, без ремиссий.
Признаки определяются поражением центральной нервной системы и характеризуются расстройствами поведения, органов чувств и движения и
